Архитектура Воронцовского дворца — от замка к Альгамбре

Алупкинский дворец выделяется среди южнобережных построек не размером, а тем, что у него нет одного облика. С запада это средневековая крепость, с севера — английская усадьба XVI века, с юга — почти мечеть. Обойти его снаружи интереснее, чем пройти насквозь: смена лиц здесь и есть главный замысел.

Ниже — кто и как его проектировал, откуда взялись эти четыре разных настроения и что из этого видно с земли.

Два архитектора вместо одного

Долгое время автором дворца считали англичанина Эдуарда Блора (1789–1879) — придворного архитектора Вильгельма IV и королевы Виктории, одного из основателей Королевского археологического института в Лондоне. По его проекту построен замок Эбботсфорд в Шотландии для Вальтера Скотта, он же участвовал в сооружении Букингемского дворца.

Архивы, однако, показывают, что первым был не он. Первоначальный проект заказали одесскому архитектору Франческо Боффо, строившему для Воронцова дворец в Одессе. В январе 1829 года граф писал, что место для дома в Алупке определено, а проект Боффо уже утверждён; в музее сохранился неподписанный план с надписью «Проект дома для Алупки», который с большой вероятностью и есть этот проект. Дворец в нём — классический.

Строительство шло по этому замыслу. В 1828 году, который считается годом начала работ, составлялась смета: закупили много белого керченского камня, предусмотрели позолоту для внутренней отделки — всё в логике классицизма. В марте 1830 года заложили первые камни в фундамент столового корпуса, и Боффо сам приезжал в Алупку уточнить план и дать указания строителям.

В апреле 1831 года Воронцов внезапно остановил стройку до получения нового плана: замысел изменился. В 1832 году новый проект составил Блор — этим годом датированы все его чертежи, хранящиеся в Алупкинском дворце. В декабре 1832 года начали возводить стены столового и центрального корпусов, и с этого момента работами руководили приехавшие англичане: сначала Гейтон, а с декабря 1833 года и до конца строительства — Вильям Гунт.

Бывал ли Блор в Алупке, неизвестно, и косвенные данные говорят, что нет. На его акварельном проекте изображена горная гряда, мало похожая на Ай-Петринскую, — а забыть зубцы Ай-Петри, увидев их однажды, невозможно. Вероятнее, архитектор работал в Англии по описаниям рельефа. Учёл он и то, что к 1832 году фундаменты столового и центрального корпусов уже стояли: центральный корпус, почти квадратный в плане, с глубокой нишей, решён у него так же, как у Боффо.

Почему дворец получился таким

В начале XIX века в Европе, и особенно в Англии, входит в моду романтическое направление: прошлое начинают идеализировать, а в архитектуре это выражается в обращении к средневековым формам — романским, готическим, мавританским. Блор был одним из зачинателей этого направления.

В России в 1830–1840-е годы происходит то же самое: господствовавший классицизм отступает, появляются постройки с готическими, византийскими и восточными элементами — усадьба Паниных в Марфине, комплекс в Петергофе работы Н. Л. Бенуа, постройки Менеласа в Царском Селе, Белый зал Мраморного дворца, отделанный А. П. Брюлловым.

Но в средней полосе такая архитектура спорила с природой, а в Крыму — нет. Горный ландшафт и южная растительность оказались для неё идеальным фоном, и на Южном берегу пошли строить особняки, парковые павильоны и церкви с восточными и готическими мотивами. Современник описывал этот берег так: дома по дороге поставлены самым затейливым образом — то в азиатском вкусе с трубами-минаретами, то готический замок, то английский коттедж в зелени. Большинство тех построек не сохранилось, и потому алупкинский ансамбль ценен вдвойне: он показывает, как это выглядело.

Стиль Тюдоров — и что это значит

Блор предложил формы английской архитектуры XVI века, так называемый стиль Тюдоров. Эпоха характерна тем, что с окончанием междоусобных войн и укреплением центральной власти крепости перестали быть нужны: вместо мрачных замков знать начала строить комфортабельные загородные дворцы, где всё располагало к отдыху.

Отсюда широкие оконные проёмы, окна-двери и эркеры — застеклённые выступы во всю высоту здания, которые увеличивали комнаты, добавляли света и позволяли видеть пейзаж, не выходя наружу. При этом старые приметы архитектуры сохранились: башни и зубчатые стены остались, но потеряли оборонительный смысл и стали чистой декорацией. Готические конструкции здесь тоже работают на образ, а не на прочность.

Важно, что дворец не копия английских неоготических построек. Это их интерпретация: формы взяты, но собраны заново — и то, что произошло на южном фасаде, в Англии было бы невозможно.

Западный подъезд: дворец как крепость

С запада, где был главный въезд в парадный двор, дворец выглядит неприступным. Высокие монументальные башни с выступающими бойницами, узкие щелевидные амбразуры окон — всё это декорация, но зрительный эффект она даёт полный.

Впечатление усиливает узкий проезд между корпусом для гостей, столовым и хозяйственным корпусами. Над проездом перекинут висячий мостик: по нему крепостные музыканты переходили из хозяйственных помещений на балкон парадной столовой. Высокие стены грубой кладки чередуются с треугольными контрфорсами, и весь проход похож на улочку средневекового города.

Заканчивается он резко: проезд выводит на большой парадный двор, где внезапно открываются парк, гряда с вершиной Ай-Петри и центральный корпус. Этот эффект — главная режиссёрская находка всего ансамбля, и осматривать дворец имеет смысл именно в таком порядке, с запада.

Северный фасад: английская усадьба

Северный фасад ближе всего к тюдоровским постройкам, где смешаны готика и Ренессанс; о замке напоминает только часовая башня.

Из плоскости стены поочерёдно выступают центральная часть с главным входом, эркеры и боковые выступы, похожие на башни и увенчанные купольными навершиями необычной формы. Чередование подчёркнуто вертикальными тягами и многогранными колонками: они проходят по всему зданию, выходят над крышей и заканчиваются пинаклями. Ритму выступов вторит ритм больших оконных проёмов — приём для средневековой архитектуры новый.

Зубцы стен, остроконечные купола башенок, пинакли, декоративный фронтон и высокие дымовые трубы в виде полураспустившихся цветов рифмуют здание с изрезанной горной грядой за ним и с кипарисами парка. Это уже не крепость, а демонстрация: архитектура должна была внушать уважение к знатности и богатству владельца.

Есть на этот счёт известный анекдот. Один из современников, поражённый резьбой по камню, заметил, что всё это дешевле и быстрее было бы отлить из чугуна, — на что граф ответил, что хотел, чтобы было дорого. Цифра известна: на сооружение и отделку дворца, не считая стоимости строительного материала, было потрачено девять миллионов рублей серебром.

Южный фасад: Альгамбра на берегу

Южный фасад обращён к морю и не похож ни на что предыдущее — ни архитектурой, ни цветом. Здесь отчётливы элементы восточного зодчества, и это не каприз: при проектировании учитывали исторически сложившийся облик крымских городов и селений, сохранявших в начале XIX века восточный колорит.

Глубокая ниша фасада напоминает вход в мечеть. Она обрамлена двойной узорчатой подковообразной аркой и покрыта белым лепным орнаментом, а по фризу идёт арабская надпись, шесть раз повторяющая изречение: «И нет победителя, кроме Аллаха». Это девиз Насридов, хозяев гранадской Альгамбры, — по ассоциации с ним эту часть дворца с 1844 года так и называют Альгамброй. Одноцветность портала разбивают лёгкие балкончики с майоликовыми решётками.

Многогранные колонки по краям ниши заканчиваются высокими башенками с маленькими куполами, похожими на минареты. Восточные черты видны и в других деталях: открытые террасы вокруг корпуса, лепные рельефы, ажурная каменная балюстрада на крыше.

Сочетание несочетаемого — английского XVI века и мусульманского декора — удержано пропорциями: южный фасад не спорит с остальным ансамблем, а достраивает его. Именно за это, вместе с работой местных камнерезов и точной посадкой здания в ландшафт, Алупкинский дворец относят к лучшим памятникам русской архитектуры 1830–1840-х годов.

Что смотреть и сколько это занимает

Обход снаружи — по кругу с запада на юг — занимает 40–60 минут и стоит того даже без билета внутрь: смена четырёх фасадов и есть главное впечатление. С экспозицией во дворце закладывайте 2–2,5 часа, с Алупкинским парком и спуском к морю — полдня.

Что показывают внутри — отдельная тема: см. экспозицию Воронцовского дворца и общую страницу о дворце. Билеты, маршруты и часы работы меняются по сезонам, проверяйте их в день поездки.

Как добраться и когда ехать

Алупка — в семнадцати километрах от Ялты по Южнобережному шоссе, минут двадцать-тридцать на машине. Парковки у дворца платные и летом переполнены с утра. Рейсовые автобусы и маршрутки идут от ялтинского автовокзала и от центра города; из Севастополя — по Южнобережному шоссе около семидесяти километров.

Лучшие месяцы — апрель — июнь и сентябрь — октябрь. Южный фасад снимают во второй половине дня, когда солнце уходит с моря на запад и ниша перестаёт быть чёрным пятном; западный подъезд, наоборот, выразительнее утром. Летом к полудню у касс очереди, зимой парк пуст, а дворец работает по сокращённому расписанию.

Южный берег мы показываем в выездах из Ялты: джип-туры из Ялты, индивидуальные экскурсии по Крыму.