Экспозиция Массандровского дворца-музея — что смотреть в залах

Массандровский дворец — небольшая загородная резиденция Александра III под Ялтой, и экспозиция в нём устроена не как парадная анфилада, а как рассказ о дворцовом быте конца XIX века. Залов немного, каждый обставлен по замыслу архитектора и по архивным описаниям, а главный из них — Кабинет Его Величества. С него и начинают осмотр те, кто пришёл смотреть, а не просто пройти.

Кабинет Его Величества

После приглушённой в цвете приёмной кабинет удивляет: здесь много света, и всё внимание уводит вверх, к потолку. Он отделан белоснежной лепкой крупных форм с позолотой — розетты, пальметты, классические аканты и розаны, лавровые гирлянды, — и всё это уложено в строгое членение плоскостей. Оживляет композицию центральная овальная розетта со сложным рельефным узором.

Ради света архитектор пристроил к кабинету нишу, почти всю главную стену которой занимает огромное окно. Для панелей, дверей и обшивки ниши выбран не дуб, как в соседних помещениях, а более светлый орех. Камин строгих классических форм облицован тёмно-серым мрамором — он собирает и оттеняет всю эту светлую гамму. Стены предполагалось затянуть светло-оливковым шёлком: он подчеркнул бы белизну и позолоту потолка и связал бы их с холодным мрамором камина.

Над камином экспозиционеры разместили овальное зеркало в резной барочной раме, повторяющей формы центральной части потолка. Роль у зеркала чисто декоративная: отражая светлый потолок, блеск позолоты и хрустальную люстру, оно наполняет комнату светом и зрительно расширяет пространство. Приём простой, но именно на нём держится впечатление парадности.

Важная оговорка: рабочим кабинетом эта комната никогда не была — здесь вообще никто из императоров не работал. Воссоздана комната отдыха, и обстановка подобрана соответствующая.

Мебель и вещи в кабинете

Во дворцах второй половины XIX века в одной комнате свободно соседствовала мебель разных эпох, и здесь этот принцип виден хорошо: предметы разного стиля расставлены так, что вместе они складываются в целое. Барочную резьбу зеркальной рамы поддерживают сложные по форме канделябры и французские часы XVIII века в стиле барокко. На консоли классических форм стоят вазы, которые при желании могли служить и лампами: на них изображены женские фигуры в духе модерна — русская работа рубежа XIX–XX веков.

Посреди комнаты — большой круглый стол на резном подстолье: такие вошли в моду во второй половине XIX века, за ними собиралась вся семья. На столе — динамичная бронза Е. А. Лансере (1848–1886) «Джигитовка»; мелкая пластика обязательно наполняла дворцовые интерьеры, и без неё комната выглядела бы музейно-пустой. Кресла с резьбой и позолотой отвечают общему строю кабинета — когда-то они стояли в одном из петербургских дворцов, работа русских мастеров.

Почти всё здесь типовое, то есть характерное для дворцовых интерьеров эпохи вообще. Но есть и вещи, принадлежавшие именно царской семье, — прежде всего семейные портреты, и по ним кабинет читается как семейная комната, а не как выставка мебели.

Хозяева дворца на стенах

На торцевых стенках закруглённой арки, отделяющей кабинет от ниши, висят фотографические портреты Александра III и его супруги Марии Фёдоровны. С середины 1850-х годов фотография в России быстро расходится: снимки царствующих особ делают и для публикаций, и на продажу, а лучшие мастера получают звание «Фотографа Их Императорских Величеств». Фирма одного из них, С. Левицкого, с 1860 по 1900 год имела исключительное право распространять портреты царской семьи. В экспозиции — копия с его фотопортрета конца 1880-х — начала 1890-х годов: Александр III на нём человек могучей комплекции, богатырской стати.

Впечатление от внешности императора хорошо передал художник Александр Бенуа: «Меня поразила его громоздкость, его тяжеловесность и как-никак величие… Самое лицо Государя поражало своей значительностью. Особенно поразил меня взгляд его светлых серо-голубых глаз. Этот холодный стальной взгляд, в котором было что-то и грозное, и тревожное, производил впечатление удара. Царский взгляд!» После нескольких встреч Бенуа, впрочем, добавлял, что Александр III мог быть и мил, и прост, и даже уютен.

О Марии Фёдоровне современники вспоминали как о женщине ласковой, любезной и простой в общении: она умела сочетать врождённую царственность с добротой и была обожаема приближёнными. Любительница танцев, красивой одежды и развлечений, «удивительно изящная, она умела ладить с угрюмым гигантом» — так о супругах отзывались те, кто видел их и в домашней, и в официальной обстановке. Прожили они, по всем свидетельствам, счастливую семейную жизнь.

Александр III и Ялта

Приезжая в Крым, император живо интересовался делами Ялты. Под его покровительством улучшили водоснабжение города, обновили и расширили канализационную сеть, выделили средства на строительство нового порта и благоустройство набережной. По его указанию удельное ведомство приобрело имения Массандры и Ай-Даниля — с этого началось здесь образцовое промышленное виноградарство и виноделие.

Массандру Александр III посещал в каждый свой приезд. Последний раз он был здесь уже тяжело больным, за месяц до смерти: 18 сентября 1894 года император вместе с наследником Николаем осматривал ход работ по сооружению дворца. Достроен дворец был уже без него — и этим объясняется главная его особенность: резиденция, которой хозяин так и не воспользовался.

Бюст Александра II и что за ним стоит

В глубине ниши кабинета установлен мраморный бюст отца Александра III — императора Александра II. Выполнен он неизвестным скульптором на рубеже 1850–1860-х годов и находился прежде в старом Большом Ливадийском дворце.

Александра II называли царём-освободителем: при нём прошла реформа 1861 года, освободившая крестьян от крепостной зависимости, и целый ряд преобразований в просвещении, судебном и военном деле, в земских и городских учреждениях.

С Крымом он познакомился в 1837 году, ещё наследником, когда вместе со своим воспитателем поэтом В. А. Жуковским объезжал Россию: он первым из царского дома побывал в Сибири и на Урале, а на обратном пути увидел берега Азовского и Чёрного морей. В 1860 году Александр II купил имение Ливадия для своей больной туберкулёзом жены Марии Александровны, и с 1862 года там началось строительство усадьбы под руководством архитектора И. А. Монигетти (1819–1879). Семья нередко проводила в Ливадии по нескольку месяцев.

Дореволюционные путеводители прямо связывали рост Ялты с приездами царской семьи. «Для Ялты, — писала в воспоминаниях княгиня Горчакова, — минутой возрождения был 1861 год, тот год, когда царская семья начала посещать Ливадию и проводить несколько месяцев в окрестностях города; с тех пор, с каждым годом Ялта всё более оживлялась и украшалась, пёстрые дачи, удобные и роскошные виллы быстро вырастали и одевались зеленью плющей и ползучими розами, гостиницы, отели открывали сотни номеров в своих огромных зданиях, богатые магазины украшали набережную и другие улицы». К пятидесятилетию Ялты, которое праздновали в 1887 году, в юбилейном сборнике отмечали, что лучшими для города были 1870-е: императорская фамилия приезжала в Ливадию каждый год, и Ялта в это время оживала.

В 1872 году по распоряжению Александра II для расширения городских границ выделили 300 десятин земли, тогда же утвердили новый план города — с упором на то, что Ялта должна расти как курорт, с садами и зелёными насаждениями. Соглашаясь на расширение, император пожелал, чтобы при новой застройке сохранялся дачный характер, оставались места для палисадников и не застраивались сплошь сады, а на плане написал: «Наблюсти, чтобы возводимые в Ялте постройки строились по благообразным фасадам и планам».

Мария Александровна и её портрет

Супруга Александра II занималась благотворительностью, и в Ялте это оставило вполне материальный след: при её участии в городе создали детский приют, открыли бесплатную глазную лечебницу и первую общедоступную лечебницу Ялтинской общины сестёр милосердия Красного Креста — в 1875 году императрица сама приезжала её освящать, и общину в её честь назвали Мариинской. В 1880-х лечебница переселилась в Ялту и стала первым общедоступным санаторием города.

В экспозиции представлен её портрет работы французского гравёра Ноэля с живописного оригинала В. Винтерхальтера (1806–1873) — придворного портретиста короля Луи-Филиппа и Наполеона III, часто писавшего и русских царских особ. Оригинал написан за границей в 1857 году, императрице на нём 33 года. Художник сделал несколько вариантов: один из них прежде находился в Зимнем дворце, а сейчас в Эрмитаже, другой, из собрания великого князя Владимира Александровича, был продан на аукционе в Монако в 1992 году.

Дети Александра II в экспозиции

У Александра II и Марии Александровны было восемь детей, одна дочь умерла во младенчестве. Старший сын Николай, на которого отец возлагал большие надежды, был провозглашён наследником престола и серьёзно себя к нему готовил: способный, умный, он с усердием занимался самыми разными науками. В двадцать один год он умер от туберкулёзного менингита, и это повергло родителей в глубокий траур. Его акварельный портрет в экспозиции выполнен академиком акварельной живописи Степаном Фёдоровичем Александровским (1842–1906) — судя по всему, незадолго до смерти великого князя.

Образование детям Александр II старался дать лучшее из возможного: будущему Александру III историю преподавал профессор Соловьёв, законодательство — Победоносцев. На художественные вкусы детей сильно влияла мать: по отзывам художника Боголюбова, тесно связанного с семьёй, она была «просвещённою любительницей искусства и древностей», а потому юные великие князья получали первые знания об искусстве под её руководством.

Отсюда и судьба одного из братьев Александра III — Владимира Александровича. Генерал-адъютант, успешно участвовавший в русско-турецкой войне 1877–1878 годов, главнокомандующий войсками гвардии и Петербургского военного округа, он в двадцать два года был избран товарищем президента Императорской Академии художеств, а затем более тридцати лет возглавлял Академию. При нём приняли новый устав, учредили Высшее художественное училище, где научная подготовка была поставлена выше прежней, и сменили состав преподавателей: к занятиям привлекли вчерашних оппонентов Академии — передвижников Репина, Шишкина, Куинджи. Приобретённые им «Бурлаки на Волге» Репина долго висели в его кабинете в Академии, а потом были переданы в Русский музей.

На портрете кисти С. К. Зарянко (1818–1879) Владимир Александрович изображён двадцатилетним, в форме офицера лейб-гвардии Преображенского полка, в котором тогда служил; портрет написан в 1867 году к его совершеннолетию — по достижении двадцати лет великие князья считались совершеннолетними, получали право распоряжаться своими средствами и определялись на государственную службу. Зарянко в 1866 году вызвали в Петербург из Москвы, где он был профессором Училища живописи, ваяния и зодчества, — писать портреты царских особ для Романовской галереи Зимнего дворца. В 1930-х годах этот портрет поступил в Алупкинский дворец из Эрмитажа, так что, вероятно, до революции он в состав галереи и входил.

Полотно Боголюбова

Кабинет украшает большая картина А. П. Боголюбова (1824–1896) — художника, теснее прочих связанного с семьёй Александра III. Заказ на картины по истории русского морского флота он получил ещё от Александра II, сопровождал наследника Николая в поездке по Волге и давал ему уроки рисования, позже учил живописи Марию Фёдоровну, а для Александра III стал консультантом по всем вопросам изобразительного искусства: покупал во Франции работы западноевропейских художников, каталоги выставок, литературу.

Во время одного из приездов будущего императора в Париж Боголюбов ввёл его в мастерские русских художников-пенсионеров Академии — так Александр Александрович познакомился с Репиным, Поленовым, Васнецовым, Антокольским, Савицким, покупал у них картины и делал новые заказы: «Садко» Репина, «На войну» Савицкого, «Балаганы на улицах Парижа» Васнецова. Работ Боголюбова в собрании Александра III было много, а в Царскосельском дворце имелся отдельный «Боголюбовский зал». Когда строилась Массандра, Александр III обсуждал с ним проекты оформления интерьеров, представленные Месмахером, и именно Боголюбов передавал архитектору волю императора относительно заказа.

Сама картина — «Морской пейзаж. Праздник в Константинополе». На ней изображён мусульманский праздник, главное действие которого приходится на полнолуние: сочетание лунного света и горящих праздничных костров даёт тот романтический эффект, ради которого сюжет и выбран. Написана она в 1856 году, после пребывания художника в Константинополе, в ранний период его творчества, когда он был под сильным влиянием романтизма, — и вызывает прямые ассоциации с работами Айвазовского, который обращался к тому же мотиву в середине 1840-х. На полотне узнаётся мечеть Долмабахче: Боголюбова привлекло своеобразие её архитектуры, он рисовал её в разных ракурсах и потом не раз использовал эти рисунки.

Как устроен осмотр

Жилые комнаты императора и императрицы — на втором этаже. Изогнутая наружная лестница главного входа подводит сразу к нарядной прихожей второго этажа, откуда попадают либо в приёмную Его Величества, либо в приёмную императрицы; в те же комнаты ведут винтовые лестницы, спрятанные в башнях. Планировка следует дворцовой традиции: женские комнаты на южной стороне, мужские — на северной.

Разницу в оформлении видно сразу. В комнатах императора больше строгости: встроенный монументальный книжный шкаф, зеркало-консоль с чёрной мраморной полкой, трёхгранный тамбур, закрывающий винтовую лестницу, — всё мастерски вмонтировано в стены и отвечает назначению комнаты, где принимали по делу или сидели с книгой. У императрицы формы декора мягче. Кабинет Его Величества, с которого мы начали, стоит в этом ряду как самая светлая комната мужской половины.

Первый этаж: вестибюль, бильярдная, столовая

Первый этаж задумывался как общий, семейный, и начинается он с вестибюля, который встречает прохладой. Вместо привычного дерева низ стен здесь закрыт керамикой в голубых тонах с цветочными букетами — роспись Э. Я. Кремера. Пол из метлахской плитки, цветные стёкла в окнах и дверях, расписной потолок: после южного солнца свет внутри мягкий и рассеянный, и это было сделано нарочно. Низкие своды, узкие окна и широкая пологая арка, пробитая в уцелевшей толстой стене бушаровского дома, связывают вестибюль с фасадами — те же романские мотивы, что снаружи. Сейчас тут небольшая выставка об имении: старый экономический дом Воронцовых, церковь Иоанна Предтечи, дуб, служивший колокольней, проекты Бушара и Месмахера рядом, по которым видно, что именно изменила перестройка, и снимки ялтинского фотографа С. Когана начала 1900-х.

Бильярдная устроена по английскому образцу, как было принято в русских дворцах: дубовые панели, лепной потолок с намёком на тюдоровские перекрытия, а главным акцентом — угловой камин с резьбой и бронзовыми накладками в виде желудей. Камины стоят почти в каждой комнате, хотя дворец отапливался водой, — они здесь прежде всего украшение. За столбами прячется узкая галерея с окнами в парк, и развеска подобрана так, чтобы крымские виды на стенах продолжали вид из окон. Большой «Крымский пейзаж в окрестностях Алушты» В. Д. Орловского (1870) изображает Кучук-Ламбат, будущее царское имение; Орловский писал Ливадию и Алупку по заказам двора, и несколько его пейзажей купил наследник, будущий Александр III. Рядом — работы Ф. А. Бронникова и «Песнь невольниц» В. А. Котарбинского, у двери в столовую — индийский этюд В. В. Верещагина «Подземная галерея в Эллоре», до революции висевший в Малом Ливадийском дворце. На столбах — небольшие вещи Г. Ф. Ярцева и «Луксор» В. Д. Поленова, этюд к «Христу и грешнице», которую император купил на передвижной выставке 1887 года.

Парадная столовая — самое «рыцарское» помещение дома, и характеру фасадов она отвечает лучше всех. Потолок пересекают опущенные декоративные балки, дубовые панели подняты выше человеческого роста и покрыты барочной резьбой с элементами доспехов, а свободные поверхности расписал рисовальщик М. Д. Салтыков. В главном зале всё построено вокруг встроенных выставочных буфетов, в проходной части — вокруг камина во всю стену с резным фронтоном и майоликовыми изразцами: Месмахер одним из первых стал вводить цветной изразец во дворцовую отделку. В буфетах — фарфор, стекло и хрусталь рубежа веков, японские фаянсовые вазы, столовый сервиз фабрики Кузнецова в Дулёве. Кухни во дворце не было: пищу привозили готовой и разогревали в буфетной, а рядом держали маленький погребок со льдом для вин. К массандровскому столу есть и история: при Александре III на официальных обедах стали подавать русские вина, включая местные мускат и мадеру, а иностранные оставляли для приёмов с иностранными гостями.

Второй этаж: половина императрицы

Приёмная Её Величества крошечная — лучшее доказательство того, что больших приёмов здесь не планировали. Высокие дубовые панели превращают её в подобие шкатулки, а стена к коридору с резными балясинами, овальным окном над дверью и буквой «М» в резьбе смотрится уже почти как модерн. Потолок с рокайлями расписан в тёплых бежевых тонах, и даже вентиляционная решётка вписана в лепку так, что её не сразу замечаешь. Люстра, по времени и стилю, возможно, висела тут изначально.

Кабинет Её Величества — самая солнечная комната дворца, светлая весь день. Это снова классицизм, но мягче, чем у императора: стены расчленены тонким багетом, камин из редкого светло-шоколадного мрамора, роспись плафона продолжает зелень за окнами. Диван и стулья с позолотой из собрания Романовых почти совпадают с эскизами мебели в чертежах дворца. Главное здесь — портреты семьи Павла I в копиях с Боровиковского, Рослина, Ризенера и Доу, и выбор неслучаен: датская принцесса Дагмара, выйдя замуж, приняла имя Марии Фёдоровны в честь супруги Павла, и эта семья была для неё образцом. Судьба самой хозяйки кабинета связана с Крымом до конца: весной 1919 года она уехала из Ай-Тодора на британском корабле «Мальборо» и умерла в Дании в 1928-м.

Опочивальня Их Величеств оформлена в духе рококо: плавная линия алькова, пастельная роспись потолка, кремовая окраска дверей и рам. Прямого солнца сюда нет — свет приходит через колонны глубокого балкона. Спальней комната так и не стала, поэтому её воссоздали как комнату отдыха: гостиный гарнитур мастерской Гамбса из Малого Ливадийского дворца, два пасторальных панно А. И. Шарлеманя, написанные для Ореанды, где угадывается беседка на Царской тропе, и копия «Мадонны в кресле» Рафаэля.

Ванные комнаты разные: у императора — светлый орех и голландские плитки с пейзажами, у императрицы — красное дерево и вставки из клёна с акварельными букетами. Эту технику росписи по дереву Месмахер возродил в своём училище, и панно для ванной выполнила его выпускница О. М. Бейдеман; из десяти уцелели четыре. Мужскую и женскую половины соединяет коридор со стеклянной перегородкой, где среди зеркальных стёкол мастерской Тодде вставлено 86 цветных, и на стенах — крымские пейзажи М. А. Алисова и Г. П. Кондратенко, двух художников, связавших с Ялтой полжизни.

Третий этаж, который так и не отделали

Третий этаж предназначался детям, но отделан не был. После смерти Александра III в 1894 году Николай II велел дворец лишь достроить, без обустройства, и Месмахер не стал закреплять за верхними комнатами назначение, которое могло оказаться ненужным. Жить здесь никто из Романовых так и не стал. Поэтому экскурсия обычно заканчивается на втором этаже, и это не упущение музея, а история самого дома.

Что было с дворцом до музея

История экспозиции короче истории здания. После национализации виноградники, сады и виноподвалы Массандры отошли Южсовхозу, а парк — городу. С 1929 по 1941 год во дворце размещался санаторий для тяжелобольных туберкулёзом; в 1946-м сюда ненадолго въехал научно-исследовательский институт виноградарства и виноделия «Магарач», а с 1947 по 1989 год здание много лет служило государственной дачей — и именно поэтому внутрь десятилетиями никого не пускали.

Музеем дворец стал 1 июня 1992 года, войдя филиалом в Алупкинский дворцово-парковый музей-заповедник. Экспозицию собирали из алупкинских фондов: подлинной обстановки, простоявшей здесь с императорских времён, почти не сохранилось, и то, что вы видите, — реконструкция дворцового интерьера эпохи по описаниям и аналогам, с вкраплениями вещей, которые действительно принадлежали царской семье. Знать это полезно заранее: тогда понятно, почему экскурсовод так подробно объясняет каждый предмет.

Как смотреть дворец

Дворец небольшой, и в этом его сила: экспозиция проходится за 40–60 минут, но она плотная, и без рассказа половина смысла теряется — вещи здесь говорят только в контексте. Осмотр идёт группами с экскурсоводом.

Вокруг дворца — парк с террасами, скульптурой и старыми деревьями; на него закладывайте ещё час. Вместе с дорогой из Ялты выходит полдня. О том, как дворец строился и кто его оформлял, — история строительства и мастера, оформлявшие дворец.

Расписание, выходной день, цена билета и правила съёмки меняются от сезона к сезону — уточняйте их перед поездкой. В высокий сезон группы идут одна за другой, и утро буднего дня спокойнее любого другого времени.

Как добраться

Дворец стоит выше посёлка Массандра, примерно в 6 километрах от центра Ялты, на склоне среди леса. Из Ялты сюда ходит рейсовый транспорт до Верхней Массандры, дальше недолго пешком в гору; на машине есть парковка у входа, в сезон она переполняется к полудню. От Симферополя ехать около 80 километров через Ангарский перевал, от Севастополя — порядка 85 по южнобережной дороге.

Когда ехать

Лучшее время — апрель — июнь и сентябрь — октябрь: в парке нет жары, а в залах нет очереди. Летом дворец работает в самом плотном режиме, зимой — по сокращённому расписанию, но именно зимой здесь тише всего, а лес вокруг выглядит так, как его задумывали при закладке парка.

Что рядом

• Массандровский парк — террасы и старые посадки вокруг дворца.
• Массандра — посёлок, имение и винодельческая история места.
• Ливадийский дворец — вторая императорская резиденция под Ялтой, в получасе езды.
• Ливадийский парк — если решите объединить оба дворца в один день.

Дворцы Южнобережья удобно совмещать с горной частью маршрута: джип-туры из Ялты, подъём на Ай-Петри из Ялты, индивидуальные экскурсии по Крыму.