Мыс Ильи — легенда о купце Тамаре и конец Крымских гор под Феодосией

Мыс Ильи замыкает Феодосийский залив с запада. Это крайняя точка хребта Тепе-Оба — и вместе с ним всей Главной гряды Крымских гор, которая начинается далеко отсюда, под Севастополем. Мыс невысокий, с белесыми крутыми берегами, которые море подмывает год за годом. С ним связана история про обет, данный в шторм и забытый на суше. Ниже — пересказ, а за ним сам мыс.

Легенда

Чем ближе к Ильину дню, тем ниже нависают облака, душнее воздух и чаще ночные грозы. А в самый день потемнеет небо, забегают змеи молний, и громом напомнит о себе пророк. Беда попасть тогда в море: хорошо, если только сорвёт снасти, а иной раз закружит судно, швырнёт на скалу и выбросит щепками у мыса Ильи. Помолись на церковь пророка, моряк, — не случилось бы беды.

Церковь ту видно издалека, хотя и невелика она — такие строили в старину, когда верили в Высшую силу и знали свою слабость перед ней. И были при этом смелее, чем теперь.

Не выдумали люди, что Илья, сын Тамары, построивший эту церковь, в открытое море выходил на плоскодонке. А когда разбогател и завёл свой корабль, не боялся уйти из гавани в самую страшную бурю и поднимал паруса в декабрьский шторм.

Но однажды случилось ему выйти в море под самого Илью-пророка. В тот день освирепело море, озлились небеса, люди попрятались по домам, а Тамара поднял все паруса и белой чайкой унёсся в волну. Кто решился бы на такое теперь? Разве что сумасшедший.

Далеко ушёл он в море, берегов не стало видно. Опасности он не знал и в рыбацкие россказни про Илью не верил: молния и гром — от облаков, и только.

И едва он так подумал, накатился вал выше мачты.

— Держи руль! — крикнул Тамара рулевому. Но руль оторвало, и судно понесло по ветру прямо на береговую скалу.

Понял Илья, что близка гибель, и в испуганной душе шевельнулось сомнение: не карает ли его пророк за неверие. В ту же минуту с севера на юг прокатился громовой раскат, и над мысом, где теперь стоит церковь, в пламени и тысячах искр опустилась огненная колесница.

— Илья! — воскликнул Тамара и подумал про себя: на том месте, где я его видел, построю ему церковь, хотя бы пришлось для этого продать корабль. Своей верой клянусь в том.

Не успела мысль остыть, как гроза примолкла, а ветер с берега погнал волну в море и понёс с нею корабль. «Держи руль», — прозвучал над Тамарой чей-то грозный голос, и он увидел себя стоящим у руля, который подплыл к судну и сам встал на место.

К вечеру он дошёл до Сугдеи, сдал товар, взял новый и вернулся в Кафу. Но никому ни о чём не рассказал: корабль продавать стало жаль, и он решил сперва заработать побольше, а уж потом строить храм. Решил — а вскоре передумал вовсе. Не может быть, чтобы всё это случилось наяву. Приснилось. Ерунда.

Успокоив себя так, он со временем забыл о клятве.

Дальше всё шло хорошо: за десятки лет ни один его корабль не потерпел крушения, и Илья Тамара стал богатейшим купцом Кафы. Но что-то помимо воли жило в душе и напоминало о давнем случае. Он не любил смотреть на гору, где было ему видение, и избегал выходить в море под Ильин день.

Однажды, незадолго до этого дня, пришлось ему возвращаться от Амастридских берегов. Попутный ветер резво нёс корабль, вдали уже синели таврские горы. И вдруг ветер стих разом, будто его смело с моря, и судно попало в мёртвый штиль.

Штиля моряки боятся больше всего, но приближался Ильин день, когда по всему Понту носится ветер, и Тамара спокойно лежал на корме. Он подсчитывал барыши, а закончив, улыбнулся торговой удаче: не нужно быть ни знатным, ни учёным, чтобы хорошо жить, — нужно быть умнее других и пользоваться их глупостью.

«Скверная мысль», — сказал кто-то у него внутри, и Тамара вздрогнул.

Он поднялся, посмотрел на берег. Оттуда медленно надвигались тучи, зарница сверкала зловещим глазом. По морю побежала рябь, за ней с берега пошла волна. Корабль поднял все паруса и взял на восток, к Кафе, но попал в странное течение и уйти далеко не смог.

Ветер быстро крепчал, море гудело недобрым шумом, воздух шипел и свистел. Главная мачта не выдержала порыва и обломилась. В последнем сумеречном свете они увидели ту самую гору, где когда-то было видение. Тамара вспомнил о ней и смутился духом.

Настала темнота, в которой нельзя было разглядеть собственной руки. Ливень заливал палубу, волна била через борта, в трюмах открылась течь, штормовые паруса истрепались в клочья, корабль перестал слушаться руля, а якорная цепь оборвалась, как гнилая нитка, когда судно нагнало к берегу.

— Одно чудо может нас спасти!

Люди молили о чуде, обещали Илье весь первый улов на свечу. А Тамара упал на колени и поклялся в сердце выполнить то, что обещал в юности.

Молния рассекла небо, опалила воздух, озарила корабль и скалы, между которыми его носило, и загорелась сиянием впереди судна. Кто-то грозный поднял над кораблём руку: взгляд сверкал молниями, борода рвалась на ветру, уста готовы были открыться для гибельного слова.

— Помилуй нас, Господи!

И рука опустилась — но указала погибавшим путь к спасению. В стороне зажглись огни Кафы, и сияние погасло.

Корабельщики уснули как убитые. Не спал только старик Тамара: он стоял у городского храма и шептал слова тропаря. Стоял всю ночь, и утром его нашли на том же месте. Его не узнали — так он переменился: лицо дышало покоем, а в глазах будто отражалось небо.

Через год иконописец писал образ пророка Ильи для нового храма, который Тамара построил на горе, — и лик пророка он написал с него. Оттого в глазах на той иконе нет гнева и не страшно на неё смотреть.

Умер Тамара глубоким стариком и под конец жизни избегал говорить о пережитом. Но люди читали об этом в его глазах.

Что в этой истории настоящее

Кафа — это Феодосия генуэзского времени, Сугдея — Судак, Амастрида — гавань на южном, малоазийском берегу Чёрного моря. Маршрут купца в легенде — обычный торговый ход средневековой Кафы, и география в ней не выдуманная.

Греческие фразы — не украшение. Герои перебивают речь греческими словами: «васта темони» — «держи руль», «элейсон имас, Кирие» — «помилуй нас, Господи», «колокитья» — буквально «тыквы», а в разговоре «чепуха, ерунда». Так в этих местах говорили ещё в XVIII веке, до выселения крымских греков.

Ильин день моряки действительно выделяли. Он приходится на начало августа, и связка «Ильин день — гроза и шквал» в приморском фольклоре Причерноморья держится прочно: в это время над морем и правда часто проходят грозовые фронты.

Пророк Илья — покровитель моряков этого берега. Церкви его имени ставили на мысах и высотах по всему южному и юго-восточному Крыму; одна из самых старых сохранилась в Солнечной Долине — храм Ильи Пророка, который относят к X—XII векам. От храма на самом мысу Ильи не осталось ничего, и в его существование мы верим только на слово легенде.

Записана история не на сайте-справочнике. Это литературная запись крымского предания из дореволюционного сборника, попавшая к нам через перепечатки. Поэтому мы её пересказываем заново, а не правим по словам.

Что на мысе Ильи сегодня

• Конец Крымских гор. Хребет Тепе-Оба — последнее звено Главной гряды: дальше на восток гор нет, начинается степной Керченский полуостров. Мыс Ильи — точка, где эта гряда обрывается в море.
• Ильинский маяк — главный ориентир мыса. Его поставили в самом конце XIX века на частные средства: подходы к Феодосийскому заливу считались опасными, и суда бились здесь регулярно. Маяк действующий, на территорию не пускают, но подойти к ограде и посмотреть на залив можно.
• Обрывы и оползни. Берега мыса сложены рыхлыми породами и постоянно подмываются; к самому краю подходить не стоит — он обваливается.
• Вид на залив. С мыса открывается вся дуга Феодосийского залива до мыса Чауда, а в ясную погоду — и Кара-Даг на западе.
• Тропа по Тепе-Оба — по хребту над городом, с соснами, посаженными здесь больше века назад для защиты Феодосии от суховеев.

Сколько времени и когда ехать

• Прогулка на мыс от города — два-три часа туда-обратно пешком.
• С хребтом Тепе-Оба — полдня.
• Лучший сезон — апрель — июнь и сентябрь — октябрь: не жарко и хорошая видимость.
• Летом — утро или вечер: тени на тропе почти нет.
• Зимой дорожки размокают, а с моря сильно дует; вид при этом лучший в году.
• Подготовка — закрытая обувь и вода. Ветрозащита нужна почти всегда: мыс открытый.

Как добраться

Мыс — южная окраина Феодосии: от центра города порядка пяти километров по улицам и дальше грунтовой дорогой вдоль хребта. Пешком от набережной — час с небольшим в гору. На машине можно подъехать почти к маяку, но последний участок неровный. Сама Феодосия — около 110 километров от Симферополя, порядка 50 от Судака и около 100 от Керчи.

Поездка с нами

• Индивидуальные экскурсии по Крыму — юго-восток и Феодосия отдельным выездом.
• Джип-туры из Симферополя — ближайшая наша точка выезда в эту сторону.
• Все джип-туры — направления, машины и цены.

Что рядом

• Мыс Алчак — ближайший к Судаку мыс на том же берегу.
• Кара-Даг — между Феодосией и Коктебелем.
• Генуэзская крепость в Судаке — та самая Сугдея из легенды.
• Ай-Савва — ещё одна легенда этого берега.
• Каменные парусники (Элькен-Кая) — скалы-корабли восточнее, у Опука.